О старой и новой истории Замоскворечья
Рубрика: Гражданин Замоскворечья
Интервью с Александром Фроловым,
краеведом и одним из основателей общественного движения «Архнадзор»
Замоскворечье мне хорошо знакомо, я ощущаю здесь себя дома. В других районах, наверное, тоже: город — это единое целое. Тем не менее, здесь как-то по-особенному.
Как формировалось Замоскворечье? Чем уникален наш район? Что удалось сохранить, а что навсегда утеряно вследствие агрессивной строительной политики?

Об этом и многом другом муниципальный депутат Замоскворечья Марина Уразаева поговорила с жителем нашего района, краеведом и одним из основателей общественного движения «Архнадзор» Александром Фроловым.
Как формировалось Замоскворечье? Чем уникален наш район? Что удалось сохранить, а что навсегда утеряно вследствие агрессивной строительной политики?

Об этом и многом другом муниципальный депутат Замоскворечья Марина Уразаева поговорила с жителем нашего района, краеведом и одним из основателей общественного движения «Архнадзор» Александром Фроловым.
Замоскворечье мне хорошо знакомо, я ощущаю здесь себя дома. В других районах, наверное, тоже: город — это единое целое. Тем не менее, здесь как-то по-особенному.
I
О связи времён и поколений в Замоскворечье
  • Александр, расскажите, пожалуйста, что Вас связывает с Замоскворечьем?
  • Я здесь родился и жил, и сейчас живу. Довольно долго работал в Замоскворечье, в Первой образцовой типографии. Она и сейчас существует, на углу Валовой и Пятницкой, хотя самого производства там уже нет.
  • Первая городская типография — это же бывшая типография Сытина?
  • Совершенно верно. Для меня это особое место. До революции там работали мои родственники — мой дед, его брат, другие члены семьи. Типография меня с ними связывает. Они жили в доме на Большой Дворянской (сейчас это Большая Пионерская). Самого дома давно нет, но я знаю, где он стоял.
  • Какое оно для Вас, Замоскворечье? Изменился ли район за последние двадцать лет?
  • Изменился, но остался вполне узнаваемым. Строятся новые здания, проводится благоустройство, сейчас перестраивается площадь перед Павелецким вокзалом. Вид района, конечно, меняется, но для меня он в целом такой же.
  • Какой?
  • Я бы сказал, домашний. В том смысле, что он мне хорошо знаком, я ощущаю здесь себя дома. В других районах, наверное, тоже: город — это единое целое. Тем не менее, здесь как-то по-особенному.
Исторически Замоскворечье никогда не было парадным, до революции здесь не было высотных домов. Моя бабушка, например, говорила: «Поеду в центр», то есть Замоскворечье — это уже не центр, это другое.
  • А чем Замоскворечье отличается принципиально от других районов?
  • Исторически Замоскворечье никогда не было парадным, до революции здесь не было высотных домов. Моя бабушка, например, говорила: «Поеду в центр», то есть Замоскворечье — это уже не центр, это другое. При этом остаётся вопрос, что считать Замоскворечьем. До революции в состав Замоскворечья входили Пятницкая полицейская часть и Якиманская полицейская часть. Сегодня административные границы Замоскворечья уходят далеко на юг, а Якиманка — это соседний район. И действительно, два района уже довольно сильно отличаются по духу. Изменения, которые постигли в 20 веке Якиманку, оказались куда более масштабными. В Замоскворечье больше исторических зданий, сохранилось общее ощущение исторической среды.
II
Как формировалось и менялось Замоскворечье
  • Что позволило Замоскворечью сохранить дух места?
  • Мне кажется, стечение обстоятельств. Например, Большая Якиманка в советское время стала правительственной трассой, её оформили большими современными домами столичного масштаба. У нас же такой трассы не было, поэтому восточная часть Замоскворечья сохранилась в большей степени. Или вот, трамвай, который ходил и ходит до сих пор по Новокузнецкой улице - это тоже такая историческая достопримечательность, хотя вагоны новые.
  • То есть, развитие Замоскворечья происходило более плавно, по сравнению с другими районами?
  • Да. Конечно, город менялся, вместо старых домов появлялись новые, но резких скачков не было. Городское развитие не остановить, но можно сохранить среду.
  • В какой период Замоскворечье приобрело свой текущий образ? Какие события в истории города повлияли на его формирование?
  • Основная застройка и Замоскворечья, и Москвы в целом — это конец 19 века. Есть такая важная дата, о которой мало кто помнит, — запуск городской канализации в 1898 году. Это событие колоссальным образом повлияло на развитие города и архитектуру. Стало возможным строительство многоэтажных домов, доходных домов с комфортными квартирами. Эти дома стали расти, как грибы, и, наоборот, начали массово исчезать небольшие особнячки, усадьбы, деревянные дома.

    В дальнейшем большую роль сыграли, конечно же, революция и гражданская война, они принесли с собой хаос и разрушения. В короткие сроки изменился социальный состав жителей, в столицу приехало огромное количество людей, которым, попросту говоря, нечего было есть у себя в деревне. Их нужно было где-то поселить, нужны были квартиры, комнаты и даже углы. Если до революции Москва — это, в основном, частные дома и особняки, то потом их национализировали. Поменялось отношение к городу и архитектуре, на повестке — строительство нового общества, нового города. Исторические здания стали считаться пережитком прошлого, они стали больше не нужны, так как не отражали пролетарскую культуру. Многие дома не ремонтировались (всё равно же сносить!), а если и ремонтировались, то где же было найти в условиях всеобщей разрухи квалифицированных строителей и ремесленников, которые смогли бы воспроизвести изысканную лепнину, кованые решетки, замысловатые детали фасада? Да и зачем их воспроизводить?
Возвращаясь к вопросу, что определяет образ Замоскворечья, — мне кажется, это его многослойность.
  • Следующий важный этап в развитии Москвы — это генеральный план 1935 года, очень интересный с точки зрения городского хозяйства. Он предусматривал бурное развитие общественного транспорта, метро, водопровода, других инженерных сетей, но при этом кардинальным образом менял историческую планировку города. Кривые улочки и переулки подлежали уничтожению. Наиболее ценные постройки планировалось сохранить, но таковыми считались лишь здания по красным линиям улиц. И если улица расширялась, то одна сторона точно шла под снос, а иногда и обе.

    Ну а дальше начинается этап индустриального строительства. В середине 50-х появляются новые районы массовой застройки — Черёмушки, Кузьминки.

    Возвращаясь к вопросу, что определяет образ Замоскворечья, — мне кажется, это его многослойность. Явно считывается слой конца 19 - начала 20 века. Далее конструктивистский слой, архитектура 20-х годов, и последовавший советский классицизм. Затем индустриальное домостроение, пусть и точечное. Ну и, наконец, современность. Все эти слои и периоды переплетены между собой.
  • А какая часть района изменилась больше всего?
  • Внешне сильно изменилась площадь перед Павелецким вокзалом. Когда-то она была застроена, там был рынок и несколько кварталов, состоящих из небольших домов. Сейчас это огромное пустое пространство, ведутся подземные работы по строительству торгового центра, а сверху будет парк. Или, например, Люсиновская улица, которая тоже когда-то была застроена небольшими домами, а сейчас там панельные дома.
III
Зачем нужно сохранять историю и как в этом помогает общественное движение «Архнадзор»
  • Вы являетесь членом «Архнадзора». Расскажите, чем занимается организация?
  • «Архнадзор» — это общественное движение, в которое входят люди, озабоченные сохранением исторических памятников, ландшафтов и видов Москвы. Мы стараемся отслеживать планы по сносам, новому строительству. Важно узнавать про планирующиеся изменения на самом раннем этапе, когда ещё ничего не произошло: тогда проще бороться, можно предлагать альтернативные решения, вести переговоры с застройщиком, архитектором, чиновниками. А когда на участок пришла строительная техника, здесь уже очень сложно на что-либо повлиять.

    Любой человек может участвовать в работе «Архнадзора», у нас нет формального членства, нужно просто выразить желание и начать что-то делать. Есть сайт «Архнадзора» archnadzor.ru, где можно узнать больше про нашу деятельность, почитать про исторические здания и планируемую застройку. Сегодня «Архнадзору» уже больше 10 лет, но люди по-прежнему крайне обеспокоены положением дел с сохранением наследия в Москве.
  • Как бы Вы сформулировали цель «Архнадзора»?
  • Сохранить идентичность Москвы, не допустить уничтожения старой Москвы. Причём уничтожение — это не всегда снос, можно не сносить историческое здание, но окружить его несорзамерными неуместными постройками, тем самым разрушив историческую среду. Или, наоборот, впихнуть в историческую застройку дом невообразимого размера или архитектуры, который задавит всё окружение. Наша цель — сохранить столицу не как археологический или музейный объект, но как живой город, и в этом есть прагматический смысл тоже.
Сейчас часто говорят про духовные скрепы, так вот исторические здания — это и есть наши духовные скрепы, поддерживающие связь времён.
  • Москва интересует не только её жителей, но и всех граждан России, а также туристов из других стран, а туризм — это важная часть современной городской экономики. Вряд ли человек поедет смотреть какой-то район только потому, что там есть хороший ресторан. А вот если там есть историческая архитектура, если сохранились здания, где происходили важные исторические события, о которых можно прочесть в классической литературе, и они открыты для посещения — это совсем другое дело.

    В историческом центре таких мест должно быть очень много, а у нас их с каждым годом их число сокращается. Сейчас часто говорят про духовные скрепы, так вот исторические здания — это и есть наши духовные скрепы, поддерживающие связь времён.
  • А как можно и можно ли соблюсти баланс между развитием города и сохранением исторической среды?
  • Очень сложно. Действительно, какие-то дома ветшают, долго не ремонтировались, жить в них уже невозможно, и если культурно-исторической ценности они не представляют, то могут быть заменены на новые. Но нужно сделать так, чтобы эти изменения пошли на пользу.

    Например, должны быть утверждены высотные регламенты. В определенный момент такая работа в Москве велась: специалисты, историки архитектуры изучали каждый квартал и составляли рекомендации, в какой части квартала здания какой высоты могут быть построены.

    К сожалению, высотные регламенты так и не были утверждены руководством города. В результате постоянно возникают какие-то слишком высотные или слишком объемные здания не в том месте.
IV
Кто сегодня решает, как будет выглядеть город. Реакция властей и последствия
  • Кто должен принимать решение о том, как будет выглядеть новое строительство в историческом центре?
  • Застройщик решает, но он должен действовать в рамках определённых ограничений. В соответствии с законодательством, у объектов культурного наследия есть охранные зоны, они накладывают ограничения на хозяйственную деятельность. В таких зонах много чего нельзя, а застройщики часто идут на ухищрения: находят возможность провести корректировку охранной зоны и вырезать какой-нибудь кусок. Находятся аттестованные государственные эксперты, которые рекомендуют скорректировать границы охранной зоны. Важно с большой осторожностью подходить к новому строительству в историческом центре.
  • А как сейчас подключена к обсуждению общественность?
  • Все жители должны быть проинформированы о предстоящих изменениях и иметь возможность высказать своё мнение. А у нас публичные слушания проводятся таким образом, что большинство о них просто не знает. При этом зал часто оказывается полон каким-то людьми, которые пришли по приглашению застройщика и все как один его поддерживают. Я не знаю, как с этим бороться, так как формально всё по закону.

    И всё же важно помнить, что застройщик не обязательно хочет чего-то плохого, обычно он просто хочет более высокого дохода. И иногда, если предложить приемлемое альтернативное решение, можно и договориться. Не раз решения менялись под давлением общественности, когда застройщик пересматривал проект, чтобы избежать публичного конфликта.
Застройщик не обязательно хочет чего-то плохого, обычно он просто хочет более высокого дохода. Не раз решения менялись под давлением общественности, когда застройщик пересматривал проект, чтобы избежать публичного конфликта.
  • Как Вам кажется, за последние годы градостроительная ситуация изменилась в лучшую сторону или в худшую?
  • Трудно сказать, есть разные примеры. Какие-то здания удалось спасти, в каких-то проектах новой застройки учитывалась историческая среда. В позапрошлом году была громкая история с домом Булочникова на Большой Никитской: историческое здание хотели заменить на новодел, увеличив чуть ли не в два раза этажность. «Архнадзор» вёл общественную кампанию, за здание вступились местные жители, жители других районов, эксперты, был широкий общественный резонанс. От одиозного проекта в результате отказались, историческое здание будет сохранено.
  • А у нас в Замоскворечье есть подобные примеры?
  • Есть. Например, дом Шевандина — красное кирпичное здание в самом начале Большой Татарской, где сейчас располагается Представительство Кемеровской области. Здание не является объектом культурного наследия, и в какой-то момент в открытом доступе появились планы Представительства по его надстройке и перестройке. К счастью, удалось своевременно привлечь общественное внимание к этой проблеме, от планов отказались. Но риск всё равно остаётся, часть дома имеет серьезные трещины и нуждается в реставрации. А у нас часто под видом реставрации сносят или полностью перестраивают исторические здания.

    Часто застройщики говорят, что проведут регенерацию, а потом ломают трехэтажный дом и на его месте строят девятиэтажный. Это жонглирование словами. Регенерация — это восстановление характеристик утраченного комплекса, квартала или дома. Например, была фабрика определенных объемов, они утрачены, но мы примерно сохраним эти объемы, чтобы сохранялся образ места. С памятниками несколько проще, по закону невозможна их регенерация или реконструкция, только реставрация. Но дом Шевандина не является ОКН, так что риск остаётся. Мы следим за ситуацией.
V
Утраты Замоскворечья — утраты города. Роль Департамента культурного наследия в сохранении наследия
  • Замоскворечье утратило много исторических зданий?
  • Много. С большой грустью вспоминаю дом Привалова на Садовнической улице. Там стояло три корпуса, вместо них сейчас построены новые. Разрушенные дома находились в глубине, во дворе. Новое здание, выходящее на улицу, повторяет фасад снесённого дома. Но это реплика, а интереснейший ансамбль доходных домов конца 19 начала 20 века утрачен навсегда.

    Или вот на набережной Водоотводного канала у Зверева моста 10 лет назад уничтожили целый квартал. Тогда мы пытались бороться со сносом, но ничего не вышло. Угловой дом, имевший необычную композицию с лестницей и разноуровневыми окнами, так и не был восстановлен. Его снесли под предлогом критического состояния конструкций, при этом заодно уничтожили и другие дома, которые стояли рядом. Это было совершенное безобразие.

    При этом важно помнить, что утраты — это не только сносы, но и утраченные виды, нарушенная историческая среда. И такие утраты происходят постоянно. Например, прямо сейчас рядом с Павелецким вокзалом строится здание гостиницы. Это здание загородило Музей железнодорожного транспорта, который выходил на Кожевническую улицу красивой оградой из натурального розового камня с чугунными гирляндами. Теперь эта ограда и сквер за оградой закрыты. Это небольшая, но тоже важная утрата, и вот таких сравнительно небольших, но значимых потерь, увы, очень и очень много.
Утраты — это не только сносы, но и утраченные виды, нарушенная историческая среда. И такие утраты происходят постоянно.
  • Почему Департамент культурного наследия не предпринимает действий по защите памятников?
  • Мне кажется, ДКН делает многое, но его возможности не безграничны. Департамент находится в подчинении городской власти и, следовательно, под давлением стройкомплекса. Если на какой-то участок есть проект и инвестор, защитить историческое здание от сноса становится очень сложно. Его под надуманным предлогом не регистрируют как объект культурного наследия.
  • Что с этим можно делать?
  • Возможно, требуется кардинальное решение — например, поменять подчиненность департамента. Если бы это была федеральная структура, независимая от мэрии и самостоятельная в принятии решений, ситуация могла бы быть иной.

    В департаменте есть очень неплохие специалисты, но они всегда говорят: «Мы чиновники, мы действуем в соответствии с экспертизой, подготовленной профессиональными экспертами». А эта экспертиза часто бывает подготовлена по заказу застройщика, и эксперты подбираются соответствующие.
  • Во всем мире исторические здания стараются приспособить под современное использование. Иногда для этого требуются значительные перестройки внутри самого здания, при этом его внешний облик сохраняется, а историческому зданию дают новую жизнь. Как Вы к этому относитесь?
  • Если здание является объектом культурного наследия, то могут быть разные степени охраны, разные предметы охраны. В соответствующем документе прописывается, какие части здания не подлежат изменению, при этом они могут быть укреплены физически, с ними должны проводиться работы по сохранению. Например, фасад, материал фасада, кровля. Если внутри есть ценные интерьеры, то они тоже могут быть предметом охраны. Собственник обязан соблюдать установленные ограничения, а в этих рамках, конечно, может быть приспособление для нового использования, могут проводиться изменения, если они не касаются предмета охраны. В отношении предмета охраны возможны только реставрационные работы.

    К сожалению, мы нередко сталкиваемся с крайне низким качеством реставрационных работ. Есть много примеров, когда интересные исторические дома были отреставрированы до неузнаваемости, от них мало что осталось.